На просторах Западной Сибири болото — один из главнейших элементов ландшафта. Немало среди них и таких, которые с трудом можно втиснуть в классификационные рамки. Наверное, это послужило причиной того, что в лексиконе сибирских болотоведов прочно заняли свое место названия различных типов болот, заимствованные из языка коренных жителей — хантов и манси. Такого же происхождения уже упомянутый «рям» — своеобразный участок верхового болота.

Археологи считают, что люди заселили центральную часть Западно-Сибирской равнины 4—5 тыс. лет тому назад, в эпоху позднего палеолита. Раскопки свидетельствуют, что в конце 1-го тысячелетия до н. э. здесь уже умели изготовлять орудия из кости и дерева, делать посуду из глины, пользоваться привозными предметами из бронзы и железа.

Первые поселки появились по берегам рек, а затем распространились все глубже на заболоченные водораздельные пространства. В русских летописях сведения об этом появляются с XI в.

Ханты и манси приспособились к жизни на заболоченных пространствах. Болотные озера и реки снабжали их рыбой, верными спутниками стали олени. Те же болота служили охотничьими угодьями, где добывают и ценного пушного зверя и боровую дичь, они же — плантации ягод и грибов.

Местные жители легко передвигаются по болотам не только зимой, но и летом, и даже там, где болото кажется непроходимым. Летняя обувь хантов (мягкие высокие сапоги из оленьей кожи — «нерики») и летние лыжи, широкие и короткие, прекрасно приспособлены для передвижения по топям и зыбунам. Грузы и летом перевозятся по болотам на нартах.

Ханты и манси, издавна живущие в этих краях, прекрасно разбираются в окружающей природной обстановке. Из поколения в поколение накапливались у них сведения об особенностях болотных массивов. Каждой разновидности было найдено свое название, имеющее очень глубокое содержание. Оно емко определяет внешний облик болота, характеризует его, как хозяйственное угодье, содержит сведения о проходимости. Исконные жители Западной Сибири создали собственную «болотную энциклопедию», и каждый ее раздел имеет четкое биогеоценологическое содержание.

Известный исследователь болот Р. И. Ильин, работавший в Западной Сибири свыше десятка лет, на собственном опыте убедился в несомненной полезности подобной местной классификации и настойчиво рекомендовал ее вниманию почвоведов, ботаников, болотоведов, словом, всех тех, кого превратности судьбы забрасывали в эти края. Как уже можно судить, его призыв был услышан. Вот некоторые из таких названий.

Тесан — лесные междуречья, находящиеся в самой начальной стадии заболачивания, коснувшегося только самых низких мест — западин, заросших, как правило, различными осоками. Молодую древесную растительность в таких условиях активно глушит пышно растущее высокотравье (вейник и др.)» поэтому деревьев на таких участках мало. Кое-где лишь вкраплены отдельные уже старые березы. Но кустарника много: различные ивы, болотный мирт. В изобилии — таволга. Поскольку процесс заболачивания находится в самом начале, то мхов еще мало или их нет вообще. Росту леса все больше мешает переувлажнение почвы. Тесан завершается образованием осоково-мохового болота с примесью березы.

Юдал — заболоченный лес на сравнительно ровных участках. Деревья заметно угнетены. Почва покрыта мощным моховым покровом, преимущественно гипновым. Сфагновые мхи на этой стадии встречаются только на кочках. Максимального развития кочковатый микрорельеф достигает в старых лесах, для которых обычны высокие кедры с широко расходящимися мощными горизонтальными корнями. При падении такое дерево увлекает за собой не только лесную подстилку, но и почвенный слой. Образуется обширная, но неглубокая яма, которая быстро заболачивается. Масса сгнивающей древесины дает начало торфянистой кочке, на ней находят приют молодые деревца. В результате кочка достигает двухметровой высоты и вместе с упавшими деревьями делает юдал трудно проходимым. Чем старше юдал, тем больше он заболочен. Поэтому ханты различают несколько стадий развития такого болота. Обыкновенный юдал по мере увеличения влажности через определенное время называется сырой, затем мокрый. Первым от этого страдает древесный ярус. Деревья угнетаются все больше, пока не засыхают совсем вследствие резко прогрессирующего увлажнения почвы и застоя воды.

Вообще местный житель не считает тесан и юдал болотами. На самом деле это — заболоченные леса, которые и сейчас используются как лесные угодья. Настоящим болотом, да и то в начальной стадии, признается только мокрый юдал, где начинается отложение торфа.

Кёлёк — уже основательное болото, расположенное в понижении среди тайги, берега которого имеют четкие очертания. Питание растений преимущественно атмосферное, иногда грунтовое. Последнее больше характерно для южной части края. От этого зависит и состав господствующих растений. Ими может быть сфагнум, или же — осоки и гипновые мхи, может быть и чисто осоковая ассоциация. По редким кочкам и гривам растет береза, реже — сосна. Болотных кустарничков мало. Из травянистых растений, кроме осоки, растет пушица. В более северных районах кёлёк может образовываться на месте зарастающих озерных котловин, постепенно переполняющихся торфом.

Галья обычно располагается на водораздельном болоте по соседству с рямами или рядом с более поднятыми участками, покрытыми лесом,— своеобразными лесными островами. Эта разновидность болота представляет собой лишенный древесной растительности значительный участок с покровом из сфагнума и отдельными озерками чистой воды. По сравнению с другими болотами атмосферного питания галья оказывается наиболее увлажненной. По краям сфагновый ковер уступает место гипновым мхам, появляются осоки и другие водолюбивые растения. По гривкам и кочкам (если они есть) селятся экологические формы рямовой сосны и береза.

Понджа — болото грунтового питания, примыкающее к высокому берегу речной долины. Преобладают гипновые мхи с примесью осок, на кочках растет карликовая береза. Такие болота отличаются наибольшим количеством водолюбивых форм. Кочки с березками располагаются только по его краю. Остальная поверхность ровная с незначительными дернинками осок. Ягоды встречаются только на участках, имеющих переходный характер.

На обских надлуговых террасах понджи достигают особенно больших размеров и тянутся непрерывной полосой шириной в несколько километров. На них немало зыбунов, образующихся на месте заросших речных стариц. В краевой части болот, переходящей в берег долины, можно увидеть бугры, нередко несущие ядра многолетней мерзлоты. Здесь растительность иная, напоминающая своим обликом значительно более северную бугристую тундру.

Особенности водного режима в первую очередь отражаются на древесной растительности: изобилие влаги сказывается на ней отрицательно. Кроме березы, на пондже можно встретить сосну и даже кедр, но они не выше 6—7 м и могут расти только по низким гривкам, пересекающим вдоль и поперек поверхность болота, окаймляя таким образом отдельные участки нередко с зыбуном.

Есть еще одно название — согра. Это кочковатое осоковое болото грунтового питания в речной долине, поросшее смешанным лесом.

Помимо описанных выше рямов, существует «сурям» и его разновидность «каргашак»; «барамбашником» называется осоково-гипновое болото с редкой низкорослой березой; участки, покрытые елью, сосной и кедром на мощном, но достаточно хорошо дренированном торфянике, получили название «урмана».